Дневник. 2026, Февраль наверное?

Прошло примерно два месяца со взрывов.

Если честно, я до сих пор не понимаю, в какой момент всё сломалось. Ещё вчера - работа, разговоры про поставки, завод, планы на лето. Наш остров всегда считался важным: промышленность, специалисты, инженеры, ученые. Не курорт, но мы были нужны. А потом вспышки на горизонте. Связь пропала почти сразу. Никто ничего не объявлял. Ни тревоги, ни предупреждения. Просто небо стало другим.

Мы так и не узнали, кто начал войну. Да и сейчас не знаем. Говорят Россия, другие шепчут про Китай. Но это всё слухи.

Часть людей - меньше половины общины смогла добраться до бункера на другом конце острова. Федеральная дорога одна, вокруг пустота. Ни складов, ни топлива, ни нормальных запасов. Многие просто не успели. Я знал по именам больше половины из них.

По закону руководителем стал местный представитель закона, депутат Кустас Руммо. Хоть он и был известен за принятие взяток и постоянную смену ближайшего круга, но в тот момент это казалось самым логичным решением.

Очень быстро он перестал быть просто координатором. Он начал говорить, что был избран, что порядок важнее жизни отдельных людей. Своих старых знакомых он поставил рядом с собой, дал им власть, создал свои законы. В охране - только лояльные. Остальных либо отстранили, либо «перевели на работы».

Работы здесь — это вопрос выживания и света. Электричество в бункере не бесконечное. Генераторы жрут уголь, и чтобы система не сдохла, кто-то должен постоянно обслуживать зону сброса. Но эта зона находится в опасном секторе. Эту карту я составил, когда мы только пробрались в комплекс и пытались понять планировку этих бесконечных коридоров.

Я был в опасной зоне один раз. Там, внизу, во мраке заблокированных проходов... там что-то живет. Бледные, сгорбленные твари, отдаленно похожие на людей. Они не ходят, они ползают и воют так, что кровь стынет. Одичавшие, полудохлые существа, рвущие всё живое зубами. Кустас Руммо знает об этом. И он использует их, чтобы избавляться от «лишних», называя это просто работой в нижних секторах.

В первые недели люди еще верили, что это временно. Что потом будут выборы, совет, хоть что-то. Начались бунты. Их возглавил Алексей Нормальный. Он объяснил что Кустас создаёт диктатуру, что пока он руководит нашим бункером никаких сеймов, выборов и свободы слова не будет.
Теперь его имя стараются не произносить.

Разгон протеста был быстрый. И кровавый. После этого сопротивление сломалось. Кто выжил - ушёл в тень. Оппозиция осталась, но теперь это шепот по углам и взгляды в пол.

* * *

Сейчас нас осталось около тридцати. Когда-то было сто двадцать пять. Цифры я знаю слишком хорошо — их постоянно пересчитывают.

28 погибли во время бунтов.
11 от голода и на работах, которые иначе как рабскими не назовёшь.
12 из силовых, в перестрелках и зачистках.
2 совершили суицид.
18 исчезли после «разговоров» с Кустасом.
11 ушли сами. Вышли за периметр и больше не возвращались. Говорят что они могли примкнуть к какому-то новому Эстонскому правительству.
13 разорваны теми существами в нижних секторах во время добычи и засыпки угля.

Полтора месяца назад сюда приходили люди из ООН. Настоящие. С эмблемами, документами, охраной. Привезли еду - немного, но тогда это было как праздник. Они говорили, что везде плохо. Эстония потеряла почти половину территорий, к власти пришли ультраправые. Латвия заняла большую часть спорных зон. Россия забрала ближайшие европейские границы под «защиту». Литву задело меньше, но и там неспокойно, на границе с Латвией бои.

Они сказали, что следующие поставки будут нескоро. Слишком опасно. Слишком много таких, как мы. Кустас после их ухода стал ещё жёстче. Он говорит, что мы должны «доказать полезность». Что слабые — это балласт, все должны работать.

Я пишу это и не знаю, найдёт ли кто-то этот дневник.
Может, через год. Может, через сто лет. А может — никогда.